Глава 1

Попутчица

Есть один старый анекдот о молодом писателе, который, желая привлечь внимание редакторов, начал свой рассказ оригинальной фразой: «Черт побери!» — вскричала герцогиня».

Как ни странно, мой рассказ начинается так же. Только дама, произнесшая эту фразу, не была герцогиней!

Шли первые дни июля. Я закончил дела в Париже и возвращался утренним поездом в Лондон, где проживал в одной квартире с моим старым другом, бывшим бельгийским детективом, Эркюлем Пуаро.

«Кале-экспресс» был необычно пуст — фактически со мной в купе находился еще только один пассажир. Мой отъезд из отеля был несколько поспешным, и я занимался проверкой вещей, когда поезд тронулся. До этого момента я лишь мельком заметил свою попутчицу, но она внезапно напомнила о своем существовании самым неожиданным образом. Вскочив с места, она опустила оконную раму и высунула голову наружу, но тут же убрала, громко воскликнув: «Черт побери!»

Ну, мои взгляды старомодны. Я считаю, что агата кристи вилла женщина должна быть женственной. У меня не хватает терпения смотреть на современных неврастеничных девиц, которые танцуют с утра до вечера, курят, как паровозные трубы, и употребляют слова, которые заставили бы покраснеть торговку рыбой из Биллингсгейта!

Слегка нахмурясь, я поднял глаза на хорошенькое, задорное личико, над которым красовалась щегольская красная шляпка, выбивались длинные черные локоны. Я подумал, что ей немногим больше семнадцати лет.

Она встретила мой взгляд нисколько не смутившись и сделала выразительную гримасу.

— Боже мой, добрый господин возмущен нашим поведением! — произнесла она, обращаясь как бы к публике. — Я прошу извинения за свои выражения! Это, конечно, неженственно, но, честное слово, у меня есть достаточно причин для этого! Знаете ли вы, что я разминулась со своей единственной сестрой?

— Неужели? — ответил я вежливо. — Какое несчастье!

— Он осуждает! — воскликнула девица. — Он осуждает и мою сестру, что совершенно несправедливо, так как он даже не видел ее!

Я открыл было рот, но она опередила меня.

— Ничего больше не говорите! Меня никто не любит! Я удаляюсь в леса и буду питаться червями! Я убита!

Она спряталась за большим журналом французских комиксов. Через минуту-две я заметил ее глаза, которые потихоньку рассматривали меня поверх журнала. Я невольно улыбнулся. Она тут же отбросила журнал и весело рассмеялась.

— Я знала, что вы не такой уж болван, каким кажетесь, — произнесла она.

Ее смех был таким заразительным, что я не мог не рассмеяться сам, хотя мне едва ли могло понравиться слово «болван». Поведение девушки безусловно было как раз таким, которого я терпеть не мог, но это не значило, что я должен был представлять себя в смешном свете. Я решил проявлять снисходительность. В конце концов, она действительно была хорошенькой!

— Ну вот! Теперь мы друзья! — объявила шалунья. — Признайтесь, что вы сожалеете об отсутствии моей сестры.

— Я в отчаянии…

— Вот какой вы паинька! — перебила попутчица.

— Дайте мне договорить. Я хотел добавить, что, несмотря на отчаяние, я вполне могу примириться с ее отсутствием, — и я слегка поклонился.

Самая непостижимая из всех девиц нахмурилась.

— Прекратите. Я предпочитаю открытое неодобрение. Ведь ваше лицо говорит: «Она не нашего круга». И тут-то вы правы, хотя, учтите, в наши дни это довольно трудно определить. Не всякий сможет отличить сейчас даму полусвета от герцогини. Ну вот, мне кажется, я опять вас шокирую! Вас, наверное, раскопали в какой-нибудь глуши? Мне-то все равно, но обществу еще могут пригодиться несколько таких, как вы. Я просто ненавижу нахалов. Они меня выводят из себя. Она выразительно потрясла головой.

— Как же вы выглядите, когда сердитесь? — спросил я, улыбаясь.

— Нормальным чертенком! Мне становится все равно, что я говорю или делаю! Я однажды чуть не убила парня! Ей-богу. Но он заслужил, между прочим. Во мне итальянская кровь. Я когда-нибудь попаду в беду из-за этого.

— Ну, тогда уж не сердитесь хоть на меня, — произнес я умоляюще.

— Не буду. Вы мне нравитесь, понравились сразу, как я увидела вас. Но вы смотрели так осуждающе, что я никак не могла предположить, что мы подружимся.

— Считайте, что мы подружились. Расскажите о себе.

— Я актриса. Нет, не такая, как вы думаете — завтраки в отеле «Савой», усыпана драгоценностями, фото в каждой газете с указанием, какой крем предпочитаю для лица. Я кувыркаюсь на подмостках с шести лет.

— Простите, как это? — спросил я удивленно.

— Разве вы не видели детей-акробатов?

— О, теперь понимаю.

— Я родилась в Америке, но большую часть жизни провела в Англии. У нас сейчас новый номер.

— У кого?

— У моей сестры и у меня. Номер состоит из пения, танцев и акробатики. Он производит впечатление. Мы надеемся подзаработать.

Моя новая знакомая наклонилась вперед и принялась пространно объяснять свой номер. При этом большинство употребляемых ею терминов было для меня совершенно непонятно. И все же я почувствовал, что она мне интересна. Она казалась и ребенком, и женщиной. Хотя, по ее словам, она была стреляный воробей и могла постоять за себя, все же было что-то наивно-бесхитростное в ее одностороннем подходе к жизни и чистосердечном намерении «выбиться в люди». Ее вожделенный взгляд в будущее не был лишен очарования, и мне приятно было видеть ее миловидное личико, разгоряченное рассказом.

Мы проехали Амьен. Это название невольно пробудило во мне воспоминания. Моя попутчица, казалось, интуитивно поняла, о чем я задумался.

— Вы думаете о войне?

Я кивнул.

— Я полагаю, вы воевали?

— Да. Был ранен и получил инвалидность, потом кое-что делал для армии, А сейчас я нечто вроде личного секретаря у одного члена парламента.

— Ой! Это, наверное, очень ответственная работа?

— Совсем нет. Фактически делать почти нечего. Обычно я управляюсь со всеми делами за пару часов. Работа эта даже скучная. Честно говоря, я не знаю, что бы стал делать, если бы у меня не было хобби.

— Не признавайтесь, если вы собираете жуков!

— Нет. У меня очень интересный товарищ, с которым я живу в одной квартире. Он бельгиец, работает в Лондоне как частный детектив, и дела его идут необыкновенно успешно. Он на самом деле замечательный человек. Вновь и вновь он одерживает победу там, где официальные чины полиции терпят неудачу.

Моя попутчица слушала, широко раскрыв глаза.

— Как же это интересно, правда? Я обожаю преступления. Я смотрю все детективные фильмы. А когда бывает сообщение об убийстве, я просто проглатываю газеты.

— Вы помните дело об убийстве в поместье Стайлз? — спросил я.

— Дайте мне подумать… Это про старую даму, которую отравили? Где-то в Эссексе?

Я кивнул.

— Это было первое крупное дело Пуаро, Несомненно, если бы не он, убийца остался бы безнаказанным. Это была замечательная работа по расследованию.

Я коротко обрисовал дело, закончив его описанием победной и неожиданной развязки. Девушка слушала, как зачарованная. Фактически мы были так поглощены разговором, что не заметили, как поезд прибыл в Кале.

— Боже мой! — воскликнула спутница. — Где моя пудреница?

Девица принялась щедро пудриться, потом намазала губы помадой, обозревая полученный эффект в маленькое зеркальце. Она одобрительно улыбнулась и убрала его вместе с карманным несессером в сумочку.

— Теперь лучше! Следить за своей наружностью — такая волынка! Но если девушка себя уважает, она не должна распускаться.

Я подозвал двоих носильщиков, и мы вышли на перрон. Спутница протянула мне руку.

— Прощайте, я обещаю, что буду следить за своими выражениями в будущем.

— Но разве вы не позволите мне помочь вам сесть на пароход?

— Может быть, мне не надо будет садиться на пароход. Я должна сначала найти свою сестру. Но я благодарна вам все равно.

— И все же мы должны снова встретиться, не правда ли? Я… — я заколебался. — Я хочу познакомиться с вашей сестрой.

Мы оба рассмеялись.

— Мило с вашей стороны. Я передам ей это. Но, мне кажется, нам не стоит встречаться, хоть вы и хорошо отнеслись ко мне во время нашей поездки, несмотря на то, что я нагрубила вам. Но то, что было написано на вашем лице в самом начале, абсолютно верно. Я не вашего поля ягода. А это приводит к беде, я-то достаточно хорошо это знаю.

Ее лицо изменилось. На мгновение вся беспечная веселость исчезла с него. Оно стало взрослым.

— Итак, прощайте, — заключила она более мягким тоном.

— Неужели вы даже не скажете мне свое имя? — вскричал я, когда она повернулась, чтобы уйти.

Девушка оглянулась через плечо. На ее щеке играла ямочка. Она была словно прелестная картина Греза.

— Синдерелла,1Золушка. — произнесла она и весело засмеялась.

Признаться, я мало верил в то, что мне придется встретиться с Синдереллой снова.

Глава 2

Обращение за помощью

На следующий день ровно в 9.05 утра я вошел в нашу общую столовую, намереваясь позавтракать. Мой друг Пуаро, будучи, как всегда, пунктуальным, только что начал очищать скорлупу со второго яйца.

Увидев меня, он просиял.

— Вы хорошо спали? Вы пришли в себя после столь ужасной переправы? Удивительно, что вы появились почти вовремя к столу в это утро. Извините меня, но ваш галстук сбился. Разрешите мне его поправить.

Я уже описывал Эркюля Пуаро в других записках. Необыкновенный человек! Рост 5 футов 4 дюйма, голова яйцевидной формы слегка наклонена набок, глаза, загорающиеся зеленым огнем в минуты волнения или гнева, жесткие военные усы и колоссальное чувство собственного достоинства! Пуаро очень аккуратен и всегда щегольски одет. У него врожденная страсть к порядку любого рода. Если он увидит у кого-нибудь криво приколотое украшение, пылинку или беспорядок в одежде, то будет мучиться до тех пор, пока не исправит. «Порядок» и «логика» — его боги. Он питает нескрываемое презрение к таким вещественным доказательствам; как следы ног или папиросный пепел, и утверждает, что в отрыве от других улик они никогда не помогут детективу разоблачить преступника. Распутав сложное дело, Пуаро может радоваться, как ребенок, при этом любит постучать пальцем по своей яйцевидной голове и поучительно произнести: «Настоящая работа происходит там. Решают все маленькие серые клеточки, запомните это, мой друг!»

Я занял свое место за столом и в ответ на приветствие Пуаро вскользь заметил, что часовая поездка по морю от Кале до Дувра вряд ли может быть квалифицирована как «ужасная».

Пуаро замахал чайной ложкой, выразительно опровергая мое замечание.

— Несомненно! Если в течение часа человек испытывает самые ужасные ощущения и эмоции, это значит, что он прожил много часов! Весьма образно сказал один из ваших английских поэтов, что время исчисляется не часами, а ударами сердца.

— Мне кажется, что Браунинг имел в виду все-таки нечто более романтическое, чем морская болезнь.

— Это потому, что он был англичанином. О, вы — англичане! У нас все иначе.

Неожиданно он замер и драматическим жестом указал на тостер.

— Вот, например, ну уж это слишком! — воскликнул он.

— Что случилось?

— Этот ломтик. Вы заметили его или нет? — Он выхватил удививший его кусочек хлеба из тостера и протянул мне для обозрения.

— Разве он квадратный? Нет. Треугольный? Снова нет. Может быть, круглый? Нет. Имеет ли он хоть какую-нибудь форму, приятную для глаз? Где здесь симметрия? Отсутствует.

— Этот ломтик отрезан от круглой булки, Пуаро, — пояснил я спокойно.

Пуаро бросил на меня презрительный взгляд.

— Как сообразителен мой друг Гастингс! — произнес он саркастически. — Понимаете вы или нет, что я запрещаю подавать такой хлеб. Это бесформенная булка, кое-как слепленная, которую ни один пекарь не должен иметь права выпекать!

Я попытался переменить тему разговора, указав на принесенную им почту.

— Пришло ли что-нибудь интересное?

Пуаро неудовлетворенно покачал головой.

— Я еще не просматривал письма, но ничего интересного в наши дни не поступает. Великих преступников, у которых были свои методы, более не существует. Дела, которыми я занимался последнее время, сверхбанальны. Честное слово, я дошел до того, что разыскиваю потерявшихся домашних собачек для великосветских дам! Последним преступлением, которое представляло хоть какой-то интерес, было то маленькое запутанное дело с бриллиантом Ярдли. А было оно сколько месяцев назад, мой друг?

Он горестно покачал головой.

— Не унывайте, Пуаро, счастье вам улыбнется. Распечатывайте ваши письма. Кто знает, может быть, на горизонте маячит великое дело.

Пуаро улыбнулся и, взяв аккуратный ножичек для вскрытия конвертов, разрезал несколько из них, лежавших возле него на столе.

— Счет. Еще один счет. Это значит, что я становлюсь транжиром в мои преклонные годы. А это записка от Джэппа.

— Да? — Я навострил уши. Инспектор Скотланд-Ярда Джэпп неоднократно подключал нас к интересным делам.

— Он всего-навсего благодарит меня за небольшой совет по делу Абериствита, направивший его на верный путь. Я рад был ему помочь.

— А в каких выражениях он вас благодарит? — полюбопытствовал я, хорошо зная Джэппа.

— Он любезно пишет, что я еще парень что надо для своего возраста и что он был рад возможности подключить меня к этому делу.

Это было так типично для Джеппа, что я не удержался и улыбнулся. Пуаро продолжал спокойно читать корреспонденцию.

— Предложение прочитать лекцию нашим местным бойскаутам. Графиня Форфанок будет благодарна, если я посещу ее. Без сомнения, пропала еще одна комнатная собачка! И теперь последнее письмо… Ах!

Я насторожился, услышав это восклицание. Пуаро внимательно читал. Через минуту он швырнул листок мне.

— Это выходит за рамки обычного, мой друг. Прочтите сами.

Письмо было написано на бумаге иностранного образца, твердым, характерным почерком:

Вилла «Женевьева». Мерлинвиль-сю-Мер, Франция

Уважаемый сэр!

Я нуждаюсь в услугах детектива, но по причинам, которые сообщу позднее, не хочу обращаться официально в полицию. Я слышал о Вас от разных людей, и все говорили, что Вы не только безусловно талантливый человек, но и умеете хранить секреты. Я не хочу доверять подробности дела почте, но из-за тайны, которую знаю, моя жизнь каждый день подвергается смертельной опасности. Убежден, что опасность серьезна, и поэтому умоляю не терять времени и переправиться во Францию. Я пошлю автомобиль в Кале, как только Вы протелеграфируете о прибытии. Буду крайне обязан, если Вы откажетесь от всех дел, которые сейчас ведете, и посвятите себя полностью моим интересам. Готов заплатить любую необходимую сумму за Ваши услуги. Я буду в них нуждаться в течение значительного отрезка времени, поскольку, быть может, Вам придется поехать в Сантьяго, где я жил несколько лет. Повторяю, я готов заплатить любую сумму, которую Вы назовете.

Заверяю Вас еще раз, что вопрос не терпит отлагательства.

Уважающий Вас

П. Т. Рено

Ниже подписи была поспешно нацарапана почти неразборчивая фраза: «Бога ради, приезжайте!»

Я вернул письмо Пуаро, сердце мое забились сильнее.

— Наконец-то! — воскликнул я. — Здесь есть что-то явно необыкновенное.

— Да, в самом деле, — произнес Пуаро монотонно.

— Вы, конечно, поедете, — продолжал я.

Пуаро кивнул, глубоко задумавшись. Наконец, он очнулся и взглянул на часы. Его лицо было очень серьезным.

— Заметьте, мой друг, мы не можем терять времени. Континентальный экспресс отходит от станции Виктория в 11 часов. Но не волнуйтесь. Мы еще можем уделить десять минут на совещание. Вы поедете со мной, не правда ли?

— Хотел бы…

— Вы же сами говорили, что не потребуетесь шефу еще несколько недель.

— О, в этом полный порядок. Меня расхолаживают намеки мистера Рено, что это личное дело.

— Не торопитесь с выводами. Кстати, его имя мне кажется знакомым.

— Есть известный южноамериканский миллионер. Его фамилия Рено, хотя, я думаю, что он англичанин. Я не знаю только, одно ли это лицо.

— Не исключено, что это именно он, если учесть упоминание Сантьяго. Сантьяго находится в Чили, а Чили — в Южной Америке. Ах, мы продвигаемся вперед отлично.

— Бог мой, Пуаро, — сказал я с возрастающим волнением, — здесь пахнет большими деньгами. Если нам повезет, мы сделаем себе состояние!

— Не стоит быть таким оптимистом, мой друг. Богатый человек не так легко расстается со своими деньгами. Я видел однажды, как известный миллионер выгнал из трамвая всех пассажиров, чтобы найти оброненные им полпенса.

Я кивнул в знак согласия.

— Во всяком случае, — продолжал Пуаро, — здесь меня привлекают не деньги. Приятно иметь карт-бланш для ведения расследования, ну и неплохо быть уверенными, что мы не теряем времени даром. Но меня заинтересовало нечто странное в этом деле. Вы заметили постскриптум? Какое он произвел на вас впечатление?

Подумав, я ответил:

— Ясно, что он писал, пытаясь сдерживаться, но под конец не выдержал и под влиянием чувств нацарапал эти четыре отчаянных слова.

Пуаро отрицательно покачал головой.

— Вы ошибаетесь. Разве вы не видите, что в то время как подпись сделана черными чернилами, постскриптум — совсем бледными?

— Ну и что? — спросил я с удивлением.

— Боже, друг мой, пошевелите немножко мозгами! Разве не очевидно? Мистер Рено написал письмо, не промокая его, и тщательно перечитал содержание. Затем не под влиянием мгновенного чувства, а намеренно добавил эти последние слова и промокнул их.

— Но зачем он их написал?

— Черт возьми! Да затем, чтобы это произвело на меня такое же впечатление, какое произвело на вас.

— Не понимаю…

— Короче говоря, чтобы заручиться моим приездом! Он перечитал письмо и остался им недоволен. Оно недостаточно сильно написано!

Пуаро помолчал и затем добавил мягко, при этом его глаза засветились зеленым светом, что всегда говорило о душевном беспокойстве.

— Итак, мой друг, поскольку постскриптум был добавлен не под влиянием мгновенного чувства, а сознательно и хладнокровно, безотлагательность этого дела совершенно очевидна и мы должны приехать к Рено как можно скорее.

— Мерлинвиль, — прошептал я задумчиво. — Мне кажется, я слышал о нем.

Пуаро кивнул.

— Это тихое местечко, но шикарное! Оно находится приблизительно на полдороги между Болоньей и Кале. Ездить туда модно. Богатые англичане, ищущие тишину, любят его. У мистера Рено есть в Англии дом, я полагаю.

— Да, в Ратланд Гейтс, насколько я помню. А также большое поместье в сельской местности, где-то в Гертфордшире. Но я, право, знаю о Рено очень мало: он почти не занимается общественными делами. Я думаю, что у него в Сити крупные капиталовложения и что он провел большую часть своей жизни в Чили и Аргентине.

— Ну, подробности мы услышим от него самого. Давайте пойдем укладываться. Захватим по небольшому чемоданчику, а затем доедем на такси до вокзала Виктория.

— А как же графиня? — спросил я с улыбкой.

— Не стоит обращать внимания! Ее дело, безусловно, неинтересно.

— Почему вы в этом так уверены?

— Потому что иначе она бы приехала сама, а не написала. Женщины не умеют ждать, запомните это, Гастингс.

В 11 часов мы отбыли со станции Виктория в Дувр. Перед отъездом Пуаро отправил телеграмму Рено, сообщив время нашего прибытия в Кале.

— Я удивлен, что вы не разорились на покупку нескольких бутылок с лекарством от морской болезни, Пуаро, — заметил я с ехидством, вспоминая наш разговор за завтраком.

Мой друг, с беспокойством следивший за погодой, посмотрел на меня укоризненно.

— Неужели вы забыли прекрасный метод, предложенный Лавержье? Его систему я всегда применяю. Надо балансировать в такт качке, если вы помните, поворачивая голову слегка направо, вдыхая и выдыхая, при этом считая до шести между каждым вздохом.

— Х-м-м, — усмехнулся я. — Вы чересчур устанете, балансируя и считая до шести, когда доберетесь до Сантьяго.

— Что за идея! Не думаете ли вы, что я поеду в Сантьяго?

— Мистер Рено сделал такое предположение в своем письме.

— Он не знал о методах Эркюля Пуаро. Я не мечусь туда и сюда, совершая путешествия и изнуряя себя. Моя работа производится внутри — здесь, — и он выразительно постучал себя по лбу.

Как обычно, этот жест разбудил во мне спорщика.

— Все это очень хорошо, Пуаро, но мне кажется, что вы впадаете в крайность, презирая некоторые улики. Отпечаток пальца иногда приводил к аресту и опознанию убийцы.

— И, без сомнения, привел на виселицу не одного невинного человека, — заметил Пуаро сухо.

— Но изучение отпечатков пальцев, следов ног, различных видов почвы и других улик является очень важным!

— Несомненно, я никогда и не считал иначе. Наблюдательный человек, грамотный эксперт, безусловно, полезны! Но такие, как Эркюль Пуаро, выше экспертов! Эксперты собирают факты, а роль детектива — разгадать преступление методом логической дедукции, правильно восстановить цепь событий, увязав их с уликами. Но превыше всего — понять психологию преступника. Вы охотились когда-нибудь на лисицу?

— Ну, охотился в прошлом, — сказал я, несколько удивленный внезапной переменой темы. — А что?

— Сейчас поясню. Вы использовали собак при охоте на лису?

— Гончих, — уточнил я мягко. — Да, конечно.

— Но при этом, — Пуаро погрозил мне пальцем, — вы не слезали с лошади, и не бежали по следу, уткнувшись носом в землю, и не кричали «гав, гав»?

Невольно я громко рассмеялся. Пуаро закивал с видом удовлетворения.

— Вот так. Вы предоставляете черновую работу гончим. Вместе с этим требуете, чтобы я, Эркюль Пуаро, выставлял себя в смешном виде, разлегшись на траве, возможно мокрой, с целью выявления вероятных отпечатков ног. Вспомните тайну Плимутского экспресса. Добрый Джэпп отправился проверять железнодорожный путь. Когда он вернулся, я, не выходя из своей квартиры, смог точно описать то, что он нашел.

— Значит, вы считаете, что Джэпп даром потратил время.

— Нисколько, так как найденные им улики подтвердили мою версию. Но я бы потратил зря время, если б туда поехал. То же самое происходит и с экспертами. Вспомните дело Кавендишей. Во время допроса, который вел прокурор, была установлена идентичность почерков, а защита цеплялась за показания, указывающие на несовпадения. Все это делалось на строго юридической основе. А результат? Тот, который мы знали с самого начала, то есть, что сличаемый почерк был очень похож на почерк Джона Кавендиша. И перед логическим мышлением встает вопрос: «Почему?» Потому ли, что это действительно его почерк? Или кто-то хотел внушить нам это? Я ответил, мой друг, и ответил правильно.

Вот так эффектно Пуаро заставил меня замолчать, хотя и не убедил, и откинулся на спинку кресла с довольным видом.

Я хорошо знал, что на борту парохода лучше не расстраивать моего друга, и отошел. Во время поездки погода была роскошной, море гладкое, как зеркало. Поэтому я не был удивлен, услышав, что метод Лавержье еще раз оправдал свою репутацию, когда во время высадки в Кале улыбающийся Пуаро подошел ко мне. Но здесь нас ждало разочарование: автомобиль не приехал встретить нас.

Пуаро высказал предположение, что его телеграмма задержалась в пути.

— Поскольку у нас есть карт-бланш, мы наймем машину, — произнес он не унывая.

Через несколько минут мы выехали в направлении Мерлинвиля. Нас со, скрипом покачивало в самой старой развалине из всех автомобилей, предлагавшихся когда-либо для найма.

Мое настроение было прекрасным.

— Какой дивный воздух! — воскликнул я. — Это путешествие обещает быть приятным.

— Для вас — да. А мне предстоит поработать. О прелестях поездки поговорим в конце нашего путешествия.

— Ба! — продолжал я жизнерадостно. — Вы все раскроете, обеспечите безопасность мистеру Рено, выследите злодеев, и все закончится в сиянии славы!

— Вы оптимистичны, мой друг.

— Да, я абсолютно уверен в успехе. Разве не вы являетесь непревзойденным Эркюлем Пуаро?

Но мой друг не попался на эту удочку. Он наблюдал за мной с серьезным видом.

— У вас настроение, которое шотландцы называют «фей», Гастингс. Оно предшествует катастрофе.

— Чепуха. Жаль, что вы не разделяете моих чувств.

— Напротив, я чувствую страх.

— Чего же вы боитесь?

— Я не знаю. Но у меня предчувствие какой-то беды. Он говорил так серьезно, что я непроизвольно поддался его настроению.

— У меня такое ощущение, — сказал он медленно, — что это будет сложное дело, длинная, темная история, которую не легко будет распутать.

Я бы продолжил расспросы, но в этот момент мы подъехали к Мерлинвилю и притормозили, чтобы спросить у прохожего дорогу к вилле «Женевьева».

— Все прямо, месье, через город. Вилла «Женевьева» находится приблизительно в полумиле за городом. Вы ее не проедете. Большая вилла, с видом на море, — ответил он.

Мы поблагодарили и двинулись дальше, оставив городок позади. Вскоре дорожная развилка вынудила нас остановиться вторично. В нашу сторону брел крестьянин. Мы подождали его. Неподалеку около дороги стоял крошечный полуразрушенный домик. Его невозможно было принять за разыскиваемую виллу. Пока мы ждали, калитка у домика распахнулась, и из нее вышла молодая девушка.

Крестьянин поравнялся с нами и на расспросы шофера ответил:

— Вилла «Женевьева?» Всего несколько шагов по этой дороге, затем направо, месье. Вы бы ее уже увидели, если бы не поворот дороги.

Шофер кивнул, и машина двинулась дальше. Я смотрел как зачарованный на девушку, которая, положив руку на калитку, наблюдала за нами. Я поклонник красоты, и здесь была такая красавица, мимо которой никто бы не прошел равнодушно. Высокая, стройная, словно молодая богиня, с золотыми длинными волосами, блестевшими на солнце. Я бы мог поклясться, что она была одной из самых красивых девушек, которых я когда-либо видел. Когда мы стали удаляться по проселочной дороге, я невольно оглянулся.

— Клянусь Юпитером, Пуаро, — воскликнул я, — вам стоит обратить внимание на эту молодую богиню!

Пуаро поднял брови.

— Начинается, — пробормотал он. — Вы уже нашли богиню!

— А разве я не прав, черт возьми?

— Возможно, но я не заметил в ней ничего божественного.

— Не может быть, чтобы вы не заметили!

— Мой друг, двое людей редко видят одно и то же. Вы, например, увидели богиню. А я… — он помедлил.

— Что?

— Я увидел только девушку с тревожными глазами, — сказал Пуаро серьезно.

В этот момент мы подъехали к большим зеленым воротам и у нас одновременно вырвалось восклицание. Возле ворот стоял дюжий полицейский. Он поднял руку, преграждая нам дорогу.

— Проезд запрещен, месье!

— Но мы бы хотели видеть месье Рено, — заявил я. — У нас назначена встреча. Ведь это его вилла?

— Да, месье, но… Пуаро наклонился вперед.

— Но что?..

— Месье Рено убит сегодня утром.

Глава 3

На вилле «Женевьева»

В одно мгновение Пуаро выскочил из машины, его глаза сверкали от возбуждения. Он схватил полицейского за плечо.

— Что вы такое говорите? Убит? Когда? Как?

Полицейский нахмурился.

— Я понимаю. — Пуаро раздумывал с минуту. — Комиссар полиции безусловно в доме?

— Да, месье.

Пуаро достал визитную карточку и нацарапал на ней несколько слов.

— Вот! Будьте так добры, позаботьтесь, чтобы это немедленно передали комиссару.

Полицейский взял карточку, внимательно рассмотрел, затем нажал на воротах кнопку звонка. Через несколько секунд появился второй полицейский, которому он передал просьбу Пуаро. Прошло еще некоторое время, прежде чем показался низенький толстячок с огромными усами. Он поспешно семенил к воротам. Полицейский отсалютовал ему и отступил в сторону.

— Мой дорогой месье Пуаро, — вскричал пришедший, — я рад вас видеть! Ваш приезд — просто удача!

Лицо Пуаро просветлело.

— Месье Бекс! Вот это действительно радость. — Он повернулся ко мне. — А это мой английский друг капитан Гастингс — месье Люсьен Бекс.

Комиссар и я церемонно раскланялись, затем Бекс вновь повернулся к Пуаро.

— Боже мой, я не виделся с ним с той истории в Остенде. Я слышал, что вы расстались с полицией?

— Да. У меня теперь частная контора в Лондоне.

— И вы говорите, что можете предоставить информацию, которая, возможно, нам поможет?

— Не исключено. Вы знаете, что меня сюда вызвали?

— Нет. Кто же вас вызвал?

— Покойник. Похоже, что он знал о готовившемся покушении на его жизнь. К сожалению, он обратился ко мне слишком поздно.

— Черт побери! — воскликнул француз. — Выходит, что он предвидел свое собственное убийство? Это значительно меняет наши предположения! Но давайте зайдем в дом.

Он распахнул калитку, и мы двинулись по направлению к дому. Бекс продолжал говорить:

— Наш следователь месье Оте должен немедленно все это зафиксировать. Он только что закончил осмотр места преступления и готовится к опросу свидетелей. Милейший человек. Он вам понравится. Очень доброжелательный. Оригинален в своих методах и суждениях.

— Когда было совершено преступление?

— Тело обнаружили сегодня утром около 9 часов. Показания мадам Рено и заключение докторов указывают, что смерть, очевидно, наступила около 2 часов ночи. Входите, прошу вас.

Мы подошли к парадному входу на виллу. В холле сидел еще один полицейский. Он поднялся, увидев комиссара.

— Где сейчас месье Оте? — спросил комиссар.

— В гостиной, месье.

Комиссар Бекс открыл дверь, находившуюся в холле слева, и мы прошли в гостиную. Оте и его секретарь сидели у большого круглого стола. Они оторвались от бумаг, когда мы вошли. Комиссар представил нас и объяснил причину нашего появления. Следователь Оте был высоким худощавым мужчиной с проницательными темными глазами и аккуратно подстриженной седой бородой, которую он по привычке гладил, когда говорил. У камина стоял пожилой человек, слегка сутулый, которого представили нам как доктора Дюрана.

— Очень странно, — заметил Оте, когда комиссар закончил свой рассказ. — У вас письмо с собой, месье?

Пуаро протянул письмо, и следователь прочел его.

— М-да. Он говорит о тайне. Какая жалость, что он не написал подробнее. Мы вам очень обязаны, месье Пуаро. Я надеюсь, что вы удостоите нас своей помощью в расследовании этого дела. Или вы намерены вернуться в Лондон?

— Господин следователь, я предпочитаю остаться. Я не сумел прибыть вовремя, чтобы предотвратить смерть моего клиента, но я считаю своим долгом отыскать убийцу.

Следователь поклонился.

— Ваши чувства делают вам честь. К тому же, безусловно, мадам Рено захочет воспользоваться вашими услугами. Мы ожидаем с минуты на минуту месье Жиро из полицейского управления в Париже, и я уверен, что вы поможете друг другу в расследовании. А пока, я надеюсь, вы не откажетесь присутствовать при опросе свидетелей? Едва ли мне надо говорить, что, если вам потребуется хоть какая-нибудь помощь, она будет предоставлена немедленно.

— Благодарю вас, месье. Вы понимаете, что в данный момент я нахожусь в абсолютном неведении. Я не знаю ровным счетом ничего.

Оте кивнул комиссару, и тот рассказал:

— Сегодня утром старая служанка Франсуаза, спустившись вниз, чтобы начать уборку, увидела входную дверь открытой настежь. Испугавшись, что в доме могли побывать грабители, она заглянула в гостиную. Но, увидев, что серебро на месте, успокоилась и больше об этом не думала, решив, что, очевидно, ее хозяин поднялся рано и вышел прогуляться.

— Извините, месье, что я вас прерываю, но была ли у него такая привычка?

— Нет, не было, но у старухи Франсуазы укоренилось общеизвестное представление об англичанах: они все сумасшедшие и в любой момент могут совершать самые непонятные поступки! Когда горничная вошла к мадам Рено, чтобы, как всегда, разбудить ее, то, к своему ужасу, увидела ее связанной, с заткнутым ртом. В это же время было обнаружено уже остывшее тело месье Рено — он был убит ударом ножа в спину.

— Где?

— Вот это-то и есть одна из наиболее удивительных особенностей происшествия, месье Пуаро. Он лежал лицом вниз в свежевырытой яме.

— Что?

— Да. Яма была свежевырытой — всего в нескольких ярдах от границы участка виллы.

— И сколько времени он был мертв? На этот вопрос ответил доктор Дюран.

— Я осмотрел тело сегодня в 10 часов утра. Смерть, должно быть, наступила по крайней мере за 7 или, кристи возможно, за 10 часов до этого.

— М-да, отсюда вытекает, что убийство совершено между полночью и тремя часами утра.

— Совершенно верно. Показания мадам Рено также подтверждают, что убийство произошло после 2 часов ночи Смерть, видимо, была мгновенной и, естественно, насильственной, ибо такой удар нельзя нанести себе самому.

Пуаро кивнул, и комиссар продолжал:

— Перепуганные слуги поспешно освободили мадам Рено от веревок, которыми она была связана. Она ужасно слаба, почти без сознания от страха и боли, причиняемой путами. Мадам Рено показала, что двое мужчин в масках вошли ночью в спальню, заткнули рот, связали ее и насильно увели мужа. Слуги в это время спали. Когда трагическая весть стала известна мадам Рено, она тут же впала в тяжелое нервное состояние. Доктор Дюран немедленно прописал ей снотворное, и мы до сих пор не могли ее подробно допросить. Но, безусловно, она проснется более спокойной и сможет перенести напряжение, связанное с дознанием.

Комиссар помедлил.

— А кто еще проживает в доме, месье?

— Старая служанка Франсуаза, которая жила много лет у предыдущих владельцев виллы «Женевьева», затем две молодые горничные — сестры Дениза и Леони Олард. Они родом из Мерлинвиля, из вполне приличной семьи. Еще есть шофер, которого месье Рено привез с собой из Англии, но он сейчас в отпуске. И, наконец, мадам Рено и ее сын Жак Рено. Он сейчас тоже в отъезде.

Пуаро наклонил голову. Следователь Оте позвал:

— Маршан! Появился полицейский.

— Приведите эту женщину, Франсуазу. Полицейский козырнул и исчез. Через пару минут он вернулся, сопровождая испуганную Франсуазу.

— Вас зовут Франсуаза Арише?

— Да, месье.

— Вы давно служите на вилле «Женевьева»?

— Одиннадцать лет жила у мадам графини. Затем, когда она продала виллу этой весной, я согласилась остаться с английским милордом Рено. Никогда бы я не подумала…

Следователь оборвал ее:

— Несомненно, несомненно. А теперь, Франсуаза, по поводу этой входной двери. Кому полагалось запирать ее на ночь?

— Мне, месье. Я всегда делала это сама.

— А прошлым вечером?

— Я заперла ее, как обычно.

— Вы в этом уверены?

— Клянусь всеми святыми, месье.

— В котором часу это было?

— Как обычно, в 10.30, месье.

— А что делали в это время остальные обитатели виллы, они уже легли спать?

— Мадам удалилась в спальню немного раньше. Дениза и Леони поднялись вместе со мной. Месье был в своем кабинете.

— Тогда, если кто-нибудь и отпер дверь позднее, то это должен был быть сам месье Рено?

Франсуаза пожала широкими плечами.

— Зачем бы ему это делать? Ведь грабители и убийцы так и, шныряют вокруг! Что вы! Месье не был дураком. Разве когда он выпускал эту даму…

Следователь резко прервал ее:

— Какую даму? Кого вы имеете в виду?

— А как же, ту даму, которая пришла к нему вечером.

— Так в тот вечер его посетила дама?

— Ну, конечно, месье. Она приходила много вечеров и до этого.

— А кто она? Вы ее знаете?

На лице женщины появилось довольно хитрое выражение.

— Откуда мне знать, кто она? — проворчала старуха. — Я ее не впускала вчера вечером.

— Ага! — взревел следователь, стукнув кулаком по столу. — Перестаньте шутить с полицией! Я требую, чтобы вы немедленно назвали мне имя женщины, которая навещала месье Рено по вечерам.

— Полиция, полиция, — ворчала Франсуаза. — Никогда я не думала, что буду иметь дело с полицией. Но я прекрасно знаю, кто это был. Это была мадам Добрейль.

Комиссар вскрикнул и подался вперед, не скрывая изумления.

— Мадам Добрейль с виллы «Маргерит», что находится ниже по дороге?

— Я это и сказала, месье. О, она хороша, чертовски соблазнительна! — Старуха скорчила презрительную гримасу.

— Мадам Добрейль! — прошептал комиссар. — Немыслимо!

— Все вы одинаковы, — проворчала Франсуаза. — Говорю правду, а они уж и про дело забыли.

— Отнюдь, — сказал следователь, оправдываясь. — Мы удивились, вот и все. Значит, мадам Добрейль и месье Рено были… — он деликатно замолчал. — А? Это была, безусловно, интимная связь.

— Откуда мне знать? А что бы вы подумали? Месье был очень богатым английским милордом, а мадам Добрейль, она бедная, живет так скромно со своей дочерью, но одеваются обе шикарно. Уж наверняка мадам Добрейль — женщина с прошлым! Она уже не молодая, но будьте уверены! Я сама видела, как мужчины оборачиваются ей вслед, когда она идет по улице. Кроме того, последнее время у нее появились деньжонки, весь город об этом знает. Они перестали экономить на мелочах. — И Франсуаза покачала головой в знак непоколебимой уверенности в правоте своих слов.

Оте задумчиво гладил бороду.

— А мадам Рено? — спросил он, наконец. — Как она воспринимала эту «дружбу»?

Франсуаза пожала плечами.

— Она всегда была такой дружелюбной, такой вежливой. Внешне казалось, что она ничего не подозревает. Но все же, я думаю, это было не так, ведь сердце не обманешь, месье! День за днем я наблюдала, как мадам худеет и бледнеет. Она была уже не такой, какой приехала сюда месяц назад. Месье тоже изменился. У него были свои заботы. Он словно свихнулся… Да и что удивляться, когда роман велся в такой манере? Ни сдержанности, ни осмотрительности. Английский стиль, без сомнения!

Я возмущенно заерзал на стуле, но следователь продолжал задавать вопросы, будто не замечая выпадов Франсуазы.

— Значит, месье Рено сам выпустил из дома мадам Добрейль?

— Да, месье. Я слышала, как они вышли из кабинета и подошли к входной двери. Месье попрощался и закрыл за ней дверь.

— В котором часу это было?

— Около двадцати пяти минут одиннадцатого, месье.

— А когда месье Рено пошел спать?

— Я слышала, как он поднялся в спальню минут десять спустя после того, как мы улеглись. Лестница у нас скрипит так, что слышно каждого, кто идет вверх или вниз.

— И это все? Вы не слышали никаких звуков или шума в течение ночи?

— Абсолютно ничего, месье.

Кто из слуг спустился утром первым?

— Я спустилась, месье. И сразу увидела, что дверь открыта настежь.

— Как насчет окон на нижнем этаже? Были ли они все закрыты?

— Абсолютно все. Нигде ничего подозрительного.

— Хорошо, Франсуаза, вы можете идти.

Старуха зашаркала к двери. На пороге она оглянулась.

— Я хочу сказать, месье. Эта мадам Добрейль темная личность! О да, женщины понимают друг друга. Она скверная, помяните мое слово! — И, глубокомысленно качая головой, Франсуаза вышла из комнаты.

— Леони Олард, — позвал следователь.

Леони появилась, утопая в слезах, и была на грани истерики. Но следователь Оте живо с ней справился. Показания Леони сводились в основном к тому, как она обнаружила хозяйку с кляпом во рту, связанную по рукам и ногам. Она, как и Франсуаза, ночью ничего не слышала.

Ее сестра Дениза на допросе тоже всплакнула. Она подтвердила, что ее хозяин в последнее время очень изменился.

— День ото дня он становился все более и более мрачным. Месье Рено очень мало ел, был все время подавленным.

Но у Денизы была своя собственная версия.

— Без сомнения, мафия напала на его след! — утверждала она. — Двое мужчин в масках, кто же еще это мог быть? Мафия — ужасная организация!

— Это, конечно, возможно, — сказал спокойно следователь. — А теперь, моя девочка, скажите, это вы впустили мадам Добрейль в дом вчера вечером?

— Не вчера вечером, месье, а накануне вечером.

— Но Франсуаза только что сказала нам, что мадам Добрейль была здесь вчера вечером?

— Нет, месье. Какая-то дама действительно приходила к месье Рено вчера вечером, но это была не мадам Добрейль.

Удивленный следователь засомневался, но девушка стояла на своем. Она прекрасно знает мадам Добрейль по внешности. А эта дама хотя тоже была брюнеткой, но ниже ростом и гораздо моложе. Ничто не могло заставить Денизу изменить свои показания.

— Видели ли вы эту даму когда-нибудь раньше?

— Никогда, месье, — и затем девушка добавила застенчиво:

— Но я думаю, что она была англичанкой.

— Англичанкой?

— Да, месье. Ее французский язык, когда она спросила про месье Рено, был вполне приличным, но слышался акцент. По нему ведь всегда можно узнать иностранца, не правда ли? Кроме того, когда они выходили из кабинета, то говорили по-английски.

— А вы слышали, о чем они говорили? Могли вы понять содержание их беседы? Это меня очень интересует.

— Я? Я очень хорошо говорю по-английски, — сказала Дениза с гордостью. — Та дама болтала слишком быстро, поэтому я не могла уловить все, что она сказала, но слышала последние слова месье Рено, когда он открывал дверь. Дама приостановилась в дверях, а он повторил вполголоса: «Да-а, да-а. Но, ради бога, теперь уходите!»

— «Да, да, но, ради бога, теперь уходите!» — повторил следователь, записывая фразу.

Он отпустил Денизу и после минутного размышления вновь позвал Франсуазу. Ей он задал вопрос, уверена ли она, что вчера вечером к месье Рено приходила мадам Добрейль? Но старуха настаивала на своем, утверждая, что это, без сомнения, была она. Дениза якобы хочет представить себя в радужном свете, вот и все! Для этого она и состряпала эту прекрасную историю о даме-незнакомке. С той же целью демонстрировала и знание английского языка! Возможно, месье никогда и не говорил этой фразы по-английски, а даже если он ее и сказал, это ничего не подтверждает, так как мадам Добрейль прекрасно говорит по-английски. И вообще в доме был принят английский язык.

— Видите ли, Жак, сын месье, часто находился здесь у родителей, а по-французски он говорит очень плохо. Поэтому во время его приездов говорили по-английски, — пояснила Франсуаза.

Следователь кивнул головой, затем он осведомился о шофере и узнал, что только вчера месье Рено объявил шоферу Мастерсу, что в ближайшее время машина вряд ли понадобится и что Мастере может взять отпуск.

Морщинки, признак озадаченности, начали собираться меж бровей Пуаро.

— Что такое? — прошептал я.

Он нетерпеливо шагнул вперед и спросил:

— Извините меня, месье Бекс, но, несомненно, месье Рено мог водить машину сам?

Комиссар взглянул на Франсуазу, и старуха быстро ответила:

— Нет, месье не водил машину.

Морщинки на лбу Пуаро углубились. Мне надоело молчать, и я вмешался:

— Мне бы хотелось, чтобы вы объяснили, что вас беспокоит.

— Неужели вы не понимаете? В своем письме месье Рено говорит, что пошлет машину за мной в Кале.

— Может быть, он хотел нанять автомобиль? — предположил я.

— Без сомнения, так оно и есть. Но зачем нанимать автомобиль, когда есть свой собственный? И почему именно вчера надо было отослать шофера отдыхать, неожиданно, в спешном порядке? Не было ли это сделано потому, что по какой-то причине месье Рено хотел убрать его до нашего приезда?

Глава 4

Письмо с подписью «Белла»

Франсуаза вышла из комнаты. Следователь задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Месье Бекс, — сказал он наконец, — у нас получаются абсолютно разноречивые показания: кому мы должны верить. — Франсуазе или Денизе?

— Денизе, — сказал комиссар решительно. — Ведь это она впустила посетительницу. Франсуаза стара, упряма и, что совершенно очевидно, не любит мадам Добрейль. Кроме того, мы располагаем сведениями, что месье Рено был в связи с другой женщиной.

— Послушайте! — вскричал месье Оте. — Мы забыли сообщить месье Пуаро об этом. — Он порылся в бумагах на столе и передал одну из них моему другу. — Это письмо, месье Пуаро, мы обнаружили в кармане пальто убитого.

Пуаро взял письмо и развернул его. Оно представляло собой потертый листок. На нем неуверенным почерком было написано по-английски:

«Мой драгоценный!

Почему ты так давно не пишешь? Ты все еще любишь меня, не правда ли? Твои письма последнее время так изменились, стали холодными и странными, а сейчас это продолжительное молчание… Я стала бояться. Что, если ты разлюбишь меня? Но это невозможно — какая я дурочка — всегда что-то выдумываю. А если ты действительно разлюбил меня, я не знаю, что сделаю, может, убью себя! Я не смогу жить без тебя. Иногда мне кажется, что между нами встала другая женщина. Пусть она побережется! И ты тоже! Я скорее убью тебя, чем дам ей завладеть тобой!

Но что это я, пишу несусветную чушь, ты меня любишь, и я тебя люблю. Да, люблю, люблю, люблю тебя!

Боготворящая тебя Белла»

Ни адреса, ни даты на письме не было. Пуаро протянул его обратно с серьезным лицом.

— И каковы ваши предположения, господин следователь?

Оте пожал плечами.

— Очевидно, месье Рено был как-то связан с этой англичанкой — Беллой. Он приезжает сюда, встречает мадам Добрейль и затевает с ней флирт. Его чувства к Белле остывают, и она тут же начинает что-то подозревать. В этом письме содержится явная угроза. Месье Пуаро, на первый взгляд дело кажется наипростейшим. Ревность! Тот факт, что месье Рено был убит ударом в спину, ясно говорит о том, что это преступление было совершено женщиной.

Пуаро кивнул.

— Удар в спину — да, но не вырытая яма! Ведь это трудоемкая, тяжелая работа. Нет, не женщина копала эту могилу, месье. Это дело рук мужчины.

Комиссар возбужденно воскликнул:

— Да, да, вы правы! Мы об этом не подумали.

— Как я уже говорил, — продолжал Оте, — на первый взгляд, преступление кажется простым, но появление неизвестных в масках и письмо месье Рено, полученное вами, усложняет дело. Здесь мы имеем совершенно различные обстоятельства без какой-либо связи между ними. Что касается письма, написанного вам, не думаете ли вы, что оно в какой-то мере связано с этой Беллой и ее угрозами?

Пуаро покачал головой.

— Едва ли. Такой человек, как месье Рено, который вел жизнь полную приключений в разных частях света, не стал бы просить защиты от женщины.

Следователь выразительно закивал головой.

— Совпадает с моим мнением. Теперь мы должны найти объяснение этому письму.

— Объяснение в Сантьяго, — заключил комиссар. — Я немедленно пошлю телеграмму в полицию этого города с просьбой прислать полные данные о жизни убитого: его любовных историях, деловых занятиях, друзьях и врагах. Будет странно, если после этого у нас не окажется улик против таинственного убийцы.

Комиссар посмотрел вокруг в поисках знаков одобрения.

— Отлично, — сказал Пуаро.

— Его жена, быть может, тоже сможет указать нам правильное направление, — добавил следователь.

— Вы больше не нашли писем от этой Беллы среди вещей месье Рено? — спросил Пуаро.

— Нет. Конечно, первым долгом мы просмотрели все его личные документы в кабинете. Однако мы не нашли ничего интересного. Все оказалось в полном порядке, разные деловые бумаги. Единственно, что было из ряда вон выходящим, так это его завещание. Вот оно.

Пуаро просмотрел документ.

— Так. А вот 1000 фунтов, завещанные мистеру Стонору. Кто он, между прочим?

— Секретарь месье Рено. Он живет в Англии, но приезжал сюда пару раз.

— А все остальное остается его любимой жене Элоизе. Юридически все оформлено правильно. Заверено двумя свидетелями — служанками Денизой и Франсуазой. Ничего необычного в этом нет. — Пуаро вернул завещание следователю.

— Может быть, — начал Бекс, — вы не заметили…

— Дату? — засветился улыбкой Пуаро. — Ну конечно, заметил. Две недели назад. Возможно, она указывает на время, когда месье Рено впервые почувствовал опасность. Многие богатые люди умирают, не оставив завещания, так как не думают о возможности близкой кончины. Однако текст завещания говорит о большой привязанности и любви месье к супруге, несмотря на любовные интриги.

— Так-то оно так, — произнес Оте с сомнением в голосе. — Но все это несколько несправедливо по отношению к сыну, поскольку делает его полностью зависимым от матери. Если она вновь выйдет замуж и ее второй муж будет иметь на нее влияние, этот юноша, возможно, не получит ни одного пенни из денег отца. Пуаро пожал плечами.

— Человек — самоуверенное существо. Месье Рено, возможно, считал, что его супруга больше никогда не выйдет замуж. Что же касается сына, то, пожалуй, было мудро оставить деньги в руках его матери. Общеизвестно, что сыновья богатых людей бывают необузданными транжирами.

— Может быть, это и так, как вы говорите. А теперь, месье Пуаро, вы, наверное, хотите посетить место преступления. К сожалению, тело уже перенесено, но все было сфотографировано во всех возможных ракурсах, и снимки поступят в ваше распоряжение, как только будут готовы.

— Благодарю, месье, за вашу любезность.

Комиссар поднялся.

— Пойдемте со мной, господа.

Он открыл дверь, церемонно поклонился Пуаро, пропуская его вперед. Пуаро с не меньшей вежливостью отступил и поклонился комиссару.

Наконец они вышли в холл.

— Это кабинет? — спросил Пуаро, кивнув в сторону двери, обитой кожей.

— Да, вы хотели бы осмотреть его? — спросил комиссар, распахивая дверь и входя. Все последовали за ним.

Комната, которую Рено выбрал для своих нужд, была мала, но обставлена с большим вкусом и комфортом. Удобный письменный стол с многочисленными отделениями для бумаг размещался напротив двери у окна. Два больших, обитых кожей кресла были повернуты к камину, между ними стоял маленький круглый столик, заваленный последними выпусками книг и журналов. Полки с книгами в дорогих переплетах покрывали две стены, а у третьей находился темный дубовый буфет, украшенный искусной резьбой. Светло-зеленые шторы гармонировали с ковром того же тона.

Пуаро постоял немного, затем сделал шаг вперед, провел слегка ладонью по спинкам кожаных кресел, взял журнал со столика и осторожно провел пальцем по поверхности дубового буфета. Его лицо выразило полное одобрение.

— Никакой пыли? — спросил я, улыбаясь.

— Ни единой пылинки, мой друг! Но на этот раз, возможно, к сожалению!

Его острый, подобный птичьему, взгляд перебегал с предмета на предмет.

— Ах! — произнес он внезапно с облегчением в голосе. — Коврик перед камином сдвинут в сторону. — Пуаро наклонился, чтобы поправить его.

Внезапно с его губ сорвалось восклицание, и он выпрямился, держа в руке небольшой клочок бумаги.

— Во Франции, так… э, как и в Англии, — заметил он, — прислуга забывает подметать под коврами.

Бекс взял у него из рук находку, а я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее.

— Вы узнаете это, а, Гастингс?

Я отрицательно покачал головой. И все же этот характерный розовый цвет бумаги показался мне знакомым. Сообразительность комиссара была быстрее моей.

— Обрывок чека, — воскликнул он.

Обрывок был приблизительно в два квадратных дюйма, и на нем чернилами было написано слово «Дювин».

— Отлично, — сказал Бекс. — Этот чек был выписан на имя Дювина или подписан им.

— Впервые, если я не ошибаюсь, — сказал Пуаро, — мы видим почерк месье Рено.

Это было тут же проверено путем сравнения с памятным завещанием, взятым с письменного стола.

— Боже мой, — прошептал комиссар с убитым видом, я в самом деле не могу себе представить, как я проглядел этот злополучный чек.

Пуаро рассмеялся.

— Отсюда мораль, — всегда заглядывай под коврики! Мой друг Гастингс, находящийся здесь, скажет вам, что видеть любой предмет, стоящий криво, для меня сущая пытка! Как только я увидел, что коврик перед камином лежит криво, я сказал себе: «Стоп!» Он зацепился за ножку кресла, когда его отодвигали. Возможно, под ним что-нибудь есть, что проглядела старенькая Франсуаза.

— Франсуаза?

— Или Дениза, или Леони. Та из них, которая убирала эту комнату. Поскольку здесь совершенно нет пыли, комнату, очевидно, убрали сегодня утром. Я могу восстановить происшедшее следующим образом. Возможно, вчера вечером месье Рено выписал чек на имя некоего Дювина. Впоследствии этот чек был разорван и клочки его разбросаны по полу. Сегодня утром…

Тут Бекс раздраженно прервал его, дернув за шнур звонка.

Франсуаза тотчас явилась на зов. Да, на полу было очень много обрывков бумаги. Что она с ними сделала? Бросила их в печку, конечно! Что же еще?

Жестом, выражающим отчаяние, Бекс выпроводил ее. Затем его лицо просветлело, он подбежал к письменному столу. Через минуту он уже листал чековую книжку покойного. Затем он повторил свой жест отчаяния. Последний корешок в чековой книжке был не заполнен.

— Мужайтесь! — вскричал Пуаро, похлопывая его по спине. — Без сомнения, мадам Рено сможет рассказать нам все, касающееся таинственной личности по имени Дювин.

Лицо комиссара просветлело.

— Это верно. Давайте продолжим.

Когда мы собирались покинуть комнату, Пуаро произнес улыбаясь:

— Мне кажется, месье Рено здесь принимал свою гостью вчера вечером.

— Как вы догадались? — спросил комиссар, насторожившись.

— А вот по этому. И Пуаро поднял двумя пальцами со спинки кожаного кресла длинный черный женский волос.

Мы вышли через заднюю дверь и направились к небольшому сарайчику, прилегавшему к стене дома. Комиссар достал из кармана ключ и отпер сарай.

— Тело находится здесь. Мы его перенесли с места преступления как раз перед вашим приездом, как только фотографы закончили свою работу.

Он открыл дверь, и мы вошли внутрь. Убитый лежал на земле, — покрытый простыней. Комиссар Бекс быстрым жестом сдернул простыню. Рено оказался человеком среднего роста, сухощавым и хилым, судя по фигуре. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, его темные волосы обильно расцвечивала седина. Он был гладко выбрит, с длинным, тонким, похожим на клюв птицы, носом и довольно близко расположенными глазами. Кожа казалась бронзовой от загара, как у всех людей, проведших большую часть жизни под небом тропиков. Губы приоткрылись, и виднелись сжатые зубы. Выражение крайнего изумления и ужаса застыло на посиневшем лице.

— По его лицу видно, что удар в спину нанесли неожиданно, — заметил Пуаро.

Очень осторожно он перевернул мертвеца спиной кверху. Там между лопаток на светло-сером плаще проступило темное круглое пятно. В середине его ткань была прорезана. Пуаро внимательно исследовал тело.

— А где вы обнаружили оружие, которым совершено преступление?

— Оно было оставлено в ране.

Комиссар снял с полки большой стеклянный кувшин. В нем находился предмет, более похожий на нож для разрезания бумаги, чем на что-либо еще. Я рассмотрел черную ручку и узкое блестящее лезвие. Нож весь был не длиннее десяти дюймов. Пуаро осторожно попробовал острие ножа кончиком пальца.

— Ах, черт возьми! Какое острое! Премилое, простое орудие убийства!

— К несчастью, мы не нашли на нем никаких следов отпечатков пальцев, — заметил Бекс с сожалением. — Должно быть, убийца орудовал в перчатках.

— Конечно, в перчатках, — сказал Пуаро презрительно. — Даже в Сантьяго преступники достаточно осведомлены на этот счет. Все равно меня очень интересует тот факт, что вы не нашли отпечатков пальцев. Ведь это же так просто оставить отпечатки пальцев не убийцы, а кого-нибудь другого! И сделать полицию счастливой! — Он покачал головой. — У меня есть большие опасения, что наш преступник или не профессионал, или у него было мало времени. Ну, мы посмотрим.

Пуаро повернул тело в прежнее положение.

— Я вижу, что на убитом под плащом только нижнее белье, — заметил он.

— Да, следователь считает это довольно любопытным фактом.

В этот момент раздался стук. Бекс подошел к двери и открыл ее. За дверью стояла Франсуаза. С нескрываемым любопытством она пыталась заглянуть внутрь.

— Ну, что еще? — спросил Бекс нетерпеливо.

— Мадам послала сказать, что ей гораздо лучше и она готова принять господина следователя.

— Хорошо, — сказал Бекс быстро. — Уведомьте об этом месье Оте и скажите мадам, что мы сейчас придем.

Пуаро помедлил немного, глядя в сторону мертвого тела. На мгновение я подумал, что он хочет обратиться к нему с клятвой «не знать ни сна, ни отдыха, пока не обнаружит убийцу». Но, когда Пуаро заговорил, его слова оказались банальными и прозвучали до смешного неуместно:

— Месье Рено носил слишком длинный плащ.

Глава 5

Рассказ мадам Рено

Следователь Оте уже ждал нас в холле, и мы все направились наверх. Франсуаза шагала впереди, показывая дорогу. Пуаро шел зигзагами, что приводило меня в замешательство, пока он, прикрыв рот ладонью, не шепнул мне:

— Ничего удивительного, что слуги слышали, как месье Рено поднимался по лестнице, этот скрип может разбудить и мертвого.

Наверху от лестничной площадки тянулся узкий коридор с дверями по обе стороны.

— Комнаты слуг, — пояснил Бекс.

Мы двинулись в конец коридора, Франсуаза постучала в последнюю дверь справа.

Слабый голос пригласил нас войти, и мы оказались в большой солнечной комнате, из окна которой на расстоянии с четверть мили было видно, голубое, сверкающее море.

На кровати, опершись на подушки, лежала бледная женщина. Она была уже в возрасте, ее когда-то темные волосы почти полностью посеребрила седина, но во взгляде чувствовалась внутренняя сила. Сразу было видно, что это энергичная женщина. Она поздоровалась с нами, с достоинством наклонив голову.

— Прошу садиться, месье.

Мы сели перед кроватью, секретарь следователя устроился за круглым столом.

— Надеюсь, мадам, — начал Оте, — вас не слишком затруднит рассказ о событиях прошлой ночи?

— Совсем нет, месье. Я знаю цену времени, когда речь идет о том, чтобы поймать и наказать подлых убийц.

— Очень хорошо, мадам. Я думаю, что вы меньше устанете, если я буду задавать вопросы, а вы ограничитесь ответами. В котором часу вы легли спать вчера вечером?

— В половине десятого, месье. Я устала вчера за день.

— А ваш муж?

— По-моему, часом позже.

— Не показалось ли вам, что он чем-то обеспокоен или расстроен?

— Нет, не больше, чем обычно.

— Что произошло потом?

— Мы спали. Я проснулась, когда чья-то рука зажала мне рот. Я хотела крикнуть, но мне не удалось. В комнате было двое мужчин. Оба в масках.

— Можете ли вы что-нибудь сказать об их внешности, мадам?

— Один высокий, с длинной черной бородой, другой низкий и полный. У него борода рыжеватая. Шляпы у обоих были надвинуты на глаза.

— Хм, — задумчиво сказал следователь, — мне кажется, что здесь слишком много бород.

— Вы думаете, они были фальшивыми?

— Да, мадам. Но продолжайте ваш рассказ.

— Меня держал низкий мужчина. Он засунул мне в рот салфетку, а потом связал веревкой по рукам и ногам. Его сообщник тем временем стоял наклонившись над мужем. Он схватил с туалетного столика мой нож для разрезания бумаги и приставил его острым концом прямо к сердцу мужа. Потом они заставили мужа встать и пройти вместе с ними в соседнюю комнату — гардеробную. От ужаса я была на грани обморока и все же изо всех сил прислушивалась к тому, что там происходит.

Но они говорили слишком тихо, я ничего не смогла разобрать. Я расслышала только, что разговор велся на ломаном испанском языке, на котором говорят в некоторых местах Южной Америки. Видимо, они что-то требовали от мужа и очень злились. Вскоре их голоса стали громче. По-моему, говорил высокий. «Ты знаешь, что мы хотим? — сказал он. — Секретные бумаги! Где они?» Я не знаю, что ответил мой муж, но другой ожесточенно крикнул: «Ты лжешь! Мы знаем, они у тебя. Где ключи?» Тут я услышала звук выдвигаемых ящиков. На стене в гардеробной у мужа находится сейф, в котором он всегда держал довольно много денег. Леони говорит, что сейф был ограблен, но, очевидно, они не нашли того, что искали, потому что затем я услышала, как высокий с ругательствами приказал мужу одеться. По-моему, вскоре их насторожил какой-то шум в доме, и они втолкнули мужа в мою комнату полураздетым.

— Пардон, — прервал Пуаро, — так значит, из гардеробной нет другого выхода?

— Нет, месье, только в мою комнату. Они очень торопились увести мужа, низкий тянул его спереди за одежду, а высокий подталкивал сзади, держа в руке кинжал. Поль попытался вырваться и подойти ко мне. На его лице был страх. Он обернулся к бандитам: «Я должен поговорить с ней», — сказал он. Потом, подойдя к постели, он проговорил: «Все в порядке, Элоиза, не бойся. Я вернусь к утру». Но хотя он старался говорить спокойно, я видела в его глазах ужас. Потом они вытолкали его за дверь, высокий при этом произнес: «Помни, один звук — и ты будешь мертв».

После этого, — продолжала мадам Рено, — я, должно быть, потеряла сознание. Придя в себя, я увидела Леони, которая растирала мне кисти рук и вливала в рот брэнди.

— Мадам Рено, — проговорил следователь, — имеете ли вы представление о том, что искали убийцы?

— Никакого, месье.

— Знали ли вы, что ваш муж чего-то боится?

— Да. Я видела, что он изменился.

— Как давно?

Мадам Рено задумалась.

— Пожалуй, дней десять.

— Не раньше?

— Возможно, но я заметила это недавно.

— Задавали ли вы мужу вопросы о причине его страха?

— Однажды. Но он уклонился от ответа. Тем не менее я уверена, что он ужасно волновался. Но так как он, по-видимому, пытался скрыть это от меня, я старалась делать вид, что ничего не замечаю.

— Знали ли вы, что он обратился за помощью к детективу?

— Детективу? — удивленно воскликнула мадам Рено.

— Да, к этому господину — месье Эркюлю Пуаро. — Пуаро поклонился. — Он прибыл сегодня по вызову вашего мужа.

И, достав из кармана письмо месье Рено, он подал его мадам Рено.

Она прочла его явно с искренним удивлением.

— Я ничего об этом не знала. Видимо, он полностью сознавал опасность…

— Теперь, мадам, я попрошу вас быть откровенной. Не было ли при жизни вашего мужа в Южной Америке какого-нибудь случая, который мог бы пролить свет на убийство?

Мадам Рено глубоко задумалась, потом отрицательно покачала головой.

— Я ничего не могу вспомнить. Конечно, у моего мужа было много врагов, людей, над которыми он взял верх, но я не могу вспомнить ничего определенного. Я не говорю, что такого случая не было, только я о нем не знаю.

Следователь неторопливо погладил бороду.

— Вы можете уточнить время преступления?

— Да, отчетливо помню, что часы на камине пробили два раза. — Она кивнула на массивные часы с восьмидневным заводом, стоявшие посередине каминной полки.

Пуаро встал и внимательно их осмотрел. Удовлетворенный, он кивнул и вернулся на свое место.

— Что это? — воскликнул вдруг комиссар Бекс наклоняясь. — Кажется, ручные часы, их, несомненно, уронили с туалетного столика убийцы. Они разбились вдребезги. Думали ли преступники, что часы могут стать уликой против них?

Он принялся осторожно собирать кусочки разбитого стекла. Вдруг на его лице появилось выражение изумления.

— Это интересно! — вскричал он, рассматривая часы.

— Что такое?

— Стрелки показывают семь часов!

— Любопытно! — проворчал следователь, подходя к комиссару.

Часы заинтересовали и Пуаро. Он взял их у растерянного комиссара, поднес к уху и улыбнулся.

— Да, стекло разбито, но часы ходят.

Все рассмеялись. Не улыбался лишь следователь, он с озадаченным видом сказал:

— Но сейчас, конечно, не семь часов?

— Нет, — учтиво согласился Пуаро, — сейчас несколько минут шестого. Наверное, часы всегда спешили, мадам?

Мадам Рено озадаченно нахмурилась.

— Они спешат немного, — подтвердила она, — но никогда не уходили вперед на столько.

Следователь сделал жест, означавший, что вопрос о часах исчерпан, и задал следующий вопрос:

— Мадам, сегодня утром входная дверь в дом была найдена распахнутой. Почти наверняка убийцы воспользовались ею, однако она не взломана. Можете ли вы предложить какое-нибудь объяснение?

— Возможно, мой муж выходил перед сном на прогулку и забыл закрыть ее, когда вернулся.

— Могло ли это случиться?

— Конечно. Мой муж был рассеяннейшим человеком.

Говоря это, она снова нахмурилась, как будто воспоминание об этой черте покойного доставляло ей боль.

— Думаю, мы можем заключить, — неожиданно заметил комиссар, — что, поскольку преступники настаивали на том, чтобы месье Рено оделся, место, куда они его повели, находилось довольно далеко от дома. А там и были спрятаны «секретные бумаги».

Следователь кивнул.

— Далеко, но не очень, так как он говорил, что вернется к утру.

— Когда от станции в Мерлинвиле отходит последний поезд? — спросил Пуаро.

— На запад — в 11.50, на восток — в 12.17, но, возможно, у них была машина.

— Конечно, — согласился Пуаро, вид у него был довольно удрученный.

— Ну и что? Машина поможет нам обнаружить преступников, — сказал следователь. — Автомобиль с двумя иностранцами мог быть замечен. Вариант с поездом тоже надо серьезно проверить, месье Бекс.

Он на мгновение улыбнулся, а затем обратился к мадам Рено.

— У меня есть еще один вопрос. Знаете ли вы кого-нибудь по имени Дювин?

— Дювин? — задумчиво повторила она. — Нет, не могу припомнить.

— И вы никогда не слышали, чтобы ваш муж упоминал это имя?

— Никогда.

— Знаете ли вы кого-нибудь по имени Белла? Задавая этот вопрос, он пристально наблюдал за мадам Рено, стараясь обнаружить на ее лице признаки смятения или замешательства, но она лишь покачала головой. Следователь продолжал:

— Знаете ли вы, что вчера вечером у вашего мужа был посетитель?

Теперь он увидел легкую краску на щеках мадам Рено, но она спокойно ответила:

— Нет. Кто это был?

— Женщина.

— В самом деле?

Но следователь не стал задерживаться на этом вопросе. Вряд ли мадам Добрейль имела какое-нибудь отношение к убийству, а ему не хотелось травмировать мадам Рено больше, чем того требовала необходимость.

Он вопросительно посмотрел на комиссара, и тот кивнул в знак согласия перейти к другим вопросам. Следователь встал, пересек комнату и вернулся со стеклянным кувшином, который мы видели в сарайчике. Он достал из него нож, которым было совершено убийство.

— Мадам, — произнес он мягко, — узнаете ли вы это? Она тихо вскрикнула.

— Да, это мой нож.

Тут она увидела окрашенное кровью лезвие и отпрянула, ее глаза расширились от ужаса.

— Это… кровь?

— Да, мадам. Ваш муж был убит этим предметом. Следователь быстро спрятал нож.

— Вы абсолютно уверены, что это тот самый нож, который лежал на вашем туалетном столике прошлой ночью?

— О да. Это подарок моего сына. Во время войны он был в авиации. — В ее голосе звучала материнская гордость. — Нож сделан из авиационной стали и подарен мне сыном в память о его службе в армии.

— Я понимаю, мадам. Тогда возникает еще один вопрос. Где сейчас ваш сын? Необходимо немедленно послать ему телеграмму.

— Жак? Он на пути в Буэнос-Айрес.

— Что?

— Да. Мой муж дал ему вчера телеграмму. До этого он послал его по делу в Париж, но вчера выяснилось, что сыну надо без отлагательств ехать в Южную Америку. Прошлой ночью из Шербура в Буэнос-Айрес отплывал пароход, и муж уведомил сына телеграммой о необходимости уехать с этим пароходом.

— Знаете ли вы что-нибудь о деле в Буэнос-Айресе?

— Нет, месье, я ничего об этом не знаю, но Буэнос-Айрес не был конечной точкой путешествия. Оттуда он должен был ехать в Сантьяго.

В один голос следователь и комиссар воскликнули:

— Сантьяго! Опять Сантьяго!

В тот момент, когда все мы были удивлены упоминанием Сантьяго, Пуаро подошел к мадам Рено. Во время разговора он стоял у окна, полностью погруженный в свои мысли, и вряд ли внимательно следил за происходящим. С поклоном он остановился около кровати.

— Пардон, мадам, позвольте мне осмотреть ваши руки.

Мадам Рено, хотя и немного удивле

Данная книга охраняется авторским правом. Отрывок представлен для ознакомления. Если Вам понравилось начало книги, то ее можно приобрести у нашего партнера.

Поделиться впечатлениями
Источник: http://knigosite.org/library/read/59027

Закрыть ... [X]

Книги по фамилиям авторов - библиотека детективов - более Что носить с красным жилетом


Агата кристи вилла Марпл Агаты Кристи (s5e1) Вилла «Белый Конь» (Бледный конь)
Агата кристи вилла «Убийство на поле для гольфа» читать
Агата кристи вилла Скачать книги формата mp3 бесплатно
Агата кристи вилла Коллекция К Старое Радио
Агата кристи вилла Cached
Агата кристи вилла